Постирония-3: великие должники и их соцсети

В племени квакиутл, которое обитает в Канаде, недалеко от озера Ванкувер, к возвращению долгов относятся особенно трепетно. И это неудивительно: в качестве залога при займе денег индеец племени мог оставить особую ценность — собственное имя. И до тех пор пока долг не будет возвращен, никто не вправе назвать должника по имени.

Для коренных жителей Америки имя всегда было не просто чем-то личным — оно имело сакральный смысл: считалось, что вместе с именем человеку дается небесный покровитель. Поэтому даже временная потеря имени — и, как следствие, покровителя — считалась страшным наказанием и меткой позора. Так что, если индеец из племени квакиутл отваживался брать в долг под «именной» залог, это почти всегда гарантировало полный возврат средств.

Авторитетный афинский политик и законодатель Солон был известным борцом с долгами. В 594 году до нашей эры, когда жители Афин вверили ему свое государство и дали право вводить новые законы, Солон первым делом объявил сисахфию (буквально — «стряхивание бремени») — долговую амнистию. Все долги бедняков были отменены, а всех, кто попал из-за долгов в рабство, освободили. К тому же с земель должников убрали камни, которые служили знаком залога, — теперь граждане из среды небогатых землевладельцев не обязаны были отдавать урожай или землю, которую ранее заложили.

Однако, как пишет историк Плутарх, щедрая долговая амнистия обернулась против самого же Солона. Дело в том, что до объявления сисахфии он рассказал об этой идее своим ближайшим друзьям — Конону, Клинию и Гиппонику. И те незамедлительно воспользовались ценными сведениями от законодателя — заняли огромные деньги у богатых людей и купили землю. После принятия амнистии они, разумеется, не вернули свои долги, и кредиторы остались ни с чем. Солона стали подозревать в организации схемы обмана, но все нарекания сняли, когда выяснилось, что сам законодатель стал жертвой своего же закона. Он лишился довольно крупной суммы — то ли 5, то ли 15 талантов (а это несколько сотен килограммов серебра), — которую ранее дал взаймы и вынужден был простить должникам, повинуясь собственной сисахфии.

Самыми недобросовестными должниками в истории по праву можно считать средневековых королей. Венценосные особы постоянно брали кредиты, чаще всего на военные кампании, и не всегда их возвращали. Наученные горьким опытом, кредиторы были вынуждены брать с королей больший процент, чем с обычных купцов, или требовать дорогой залог.

Так вот, один из королей, император Латинской империи Балдуин II, так сильно нуждался в деньгах, что заложил настоящую реликвию. В 1238 году он оставил в венецианском банке бесценную святыню, почитаемую как терновый венец Иисуса Христа. До этого венец хранился в константинопольской Фаросской церкви при императорском дворце.

Позднее терновый венец был выкуплен — но сделал это французский король Людовик IX. Это обошлось ему в 135 тыс. ливров, что было соизмеримо с половиной годового дохода французской короны. С тех пор венец хранился в Соборе Парижской Богоматери. Из-за пожара, случившегося в 2019 году, он был временно перенесен в Лувр, но в 2024 году вновь возвращен в собор.

Впрочем, в сомнительной кредитной истории оказывались не только короли, но и их потомки. Например, герцог и князь Карл-Евгений де Кроа, потомок венгерских королей.

За свою жизнь он успел стать военным в Дании, послужить в армиях Австрии, Саксонии и даже России. Воевать под русским флагом де Кроа пригласил сам Петр I, а в ноябре 1700 года царь даже назначил герцога главнокомандующим российскими войсками под Нарвой и велел всем чинам повиноваться ему, «яко самому его Царскому Величеству». Однако, проиграв сражение со шведами, главнокомандующий сдался в плен королю Карлу XII.

Впрочем, де Кроа успел не только побывать вероломным «рыцарем удачи», но и накопить множество неоплаченных долгов. Их сумма была такой, что после смерти герцога, в 1702 году, кредиторы запретили предавать его тело земле. Непохороненный, он лежал в гробу в подклете лютеранской церкви Святого Николая в Ревеле (ныне — Таллин) так долго, что превратился в мумию и стал местной достопримечательностью. Почти долгих 200 лет мертвому де Кроа пришлось «отрабатывать» свой долг, чтобы в 1897 году наконец упокоиться в земле.

У молодой княгини Екатерины Алексеевны был секрет, о котором она не решалась распространяться даже тогда, когда стала Екатериной Великой.

До того как принять на себя роль императрицы, жена наследника престола тратила больше денег, чем отпускалось на ее содержание из российской казны. Материальный вопрос взял на себя «верный банкир» Екатерины — британский посол Чарльз Хэнбери Уильямс. Через него будущая императрица могла тайно брать деньги в долг у англичан под расписку. Вот только в погашение долга Уильямс получал от Екатерины не деньги, а ценную информацию — через письма. Великая княгиня писала ему на французском языке, часто от мужского лица, чтобы оставаться неузнанной.

Однако когда Екатерина II захватила власть, переписка резко прекратилась, а министры новой императрицы начали избегать контактов с иностранцами. Выплатила ли Екатерина II долг Англии или ушла от уплаты по-английски — история умалчивала вплоть до ХХ века, когда увидела свет «Секретная переписка (1756-1757) британского посла сэра Чарльза Хэнбери Уильямса и великой княгини Екатерины Алексеевны (будущей Екатерины II)». Этот документ, непременно, будет интересен тем, кто хочет погрузиться в круговорот политических интриг того времени.

Среди знаменитых должников особняком стоит харизматичный организатор триумфальных «Русских сезонов», мировой популяризатор русского искусства Сергей Дягилев, которого называли «величайшим импресарио всех времен». Он всю жизнь занимал деньги и постоянно балансировал на грани банкротства.

На организацию «Русских сезонов» Дягилеву приходилось брать в долг колоссальные средства. В 1909 году он вывез за границу 300 артистов балета, оперы и хора. Дягилев смог впечатлить парижскую публику, но первый балетный сезон все равно не окупил предгастрольную рекламную кампанию, и недостача кредиторам составила десятки тысяч франков. Тогда один из спонсоров Дягилева Эммануил Рей подал на импресарио в суд, пытаясь вернуть деньги, которые дал на афиши и циркуляры. Дягилев выписал ему векселя на 9 тыс. франков, но они так и остались неоплаченными — на счете Дягилева не было ни гроша.

Однако главной финансовой катастрофой для него стала «Спящая красавица» 1921 года. Планировалось, что постановка будет идти в Лондоне 9 месяцев. Успех казался очевидным — собрали прекрасных артистов, а друг Дягилева Лев Бакст согласился всего за 2 месяца и без предоплаты подготовить эскизы декораций и костюмов. Но постановка обернулась провалом: английская публика, привыкшая к коротким спектаклям, не выдерживала масштаба русского балета. Владелец театра «Альгамбра» Освальд Столл, ссудивший деньги на постановку, запаниковал и потребовал выписать из Парижа костюмы и декорации «Русского балета». Дягилев понимал, что, скорее всего, Столл собирался их арестовать — для погашения хотя бы части затраченных средств. А потому импресарио спешно отправил артистов в отпуск, а сам сбежал во Францию. Так что владельцу «Альгамбры» пришлось довольствоваться только изъятыми декорациями и сотней костюмов «Спящей красавицы». Причем их создатель Лев Бакст тоже не получил за работу ни копейки и навсегда рассорился с Дягилевым.

Хорошо, что у должника нашлись другие верные друзья — уладить неприятности в Лондоне помогла Коко Шанель. Она выписала Дягилеву чек на 200 тыс. франков. «Русский балет» был спасен, но покинул Англию на 5 лет.